Интервью
Алина Ануфриенко
«Моя виолончель — мой учитель»
Алина Ануфриенко — загадочный музыкант, барабанщица, виолончелистка. Участница Московского ансамбля современной музыки Diana Plays Perception, SLOMOO. За время своей карьеры она успела поработать со многими музыкантами (в том числе Петром Отоцким, Алексеем Кохановым, Кириллом Широковым), художниками, написать музыку для инсталляций, фильмов («С закрытыми окнами») и театров (Театр.Doc; Электротеатр «Станиславский ). Алина — постоянная участница импровизационных концертов, но дебютный альбом выпускает только сейчас. Параллель поговорила с Алиной о том, как виолончель вошла в ее жизнь, о чем альбом Somewhere и почему он появился только сейчас.
Alina Anufrienko
Ты с детства играешь на виолончели. Расскажи почему ты вдруг решила перейти на барабаны в 15 лет? Какой музыкой ты увлекалась в детстве?

Я была одержима виолончелью с первого звука, с 8 лет, но никогда не была влюблена в виолончельную классическую музыку за исключением сюит Баха и концертов Гайдна для виолончели. Мне нравилось играть, преодолевать сложности и находиться с виолончелью в одном звуковом поле. В детстве я мало слушала музыки: я тоннами читала сказки народов мира и смотрела фильмы. Так в 14 я посмотрела ночью «Догвиль» по телевизору и к Баху добавился Ларс фон Триер. Примерно в то же время я увидела фильм «Бандитки» и поняла, что хочу играть на барабанах, потому что там нет ни школы, ни рамок, ни запретов. Свобода. Ну и ... какой-то угар такой, часто так бывает в подростковом возрасте.

Что побудило тебя снова взяться за виолончель?

 

Барабаны были моей опорой много лет, но я не чувствовала в них своего личного потенциала — они меня держали в тонусе. Это в меньшей степени было похоже на страсть и все больше на фитнес. Спустя 15 лет я неожиданно купила виолончель. Начала дома как-то примеряться к ней. Это была, очень похожая на кусочек бревна, виолончелька, с огромным шурупом в грифе. С нее всё и началось и с сюит Баха, конечно же. Я не могла оторваться: я скрипела Баха, свистела подобие гамм, до сведённых пальцев и боли в запястьях. Однажды я приехала с группой как барабанщица на концерт в Питер, и встретилась случайно, со своей учительницей. Во время того разговора я поняла, что я уже большая девочка и могу играть как хочу: мне не нужно сдавать технический зачёт, я могу играть «мимо нот»,  «поперёк и по вдоль грифа», «на грифе», «под грифом» и без видимых на то причин, потому что это моя виолончель и у меня нет необходимости встраиваться в стандарты. Моя виолончель — мой учитель.

 

Если бы виолончель была человеком — как бы ты ее охарактеризовала?

 

Я многому учусь у виолончели. Например, отзывчивости, чуткости, при этом стойкости. Виолончель — как человек — моментально реагирует на изменения, которые происходят, но не заводится по мелочам, а фиксирует эти изменения контекста очень быстро и точно. В контакте с такими же чуткими партнерами множит свой потенциал и раскрывается. Виолончель никому не навязывает своего общения, может долго стоять неподалёку, но чем дольше стоит — тем сложнее ее разговорить. Если же речь о сухости и не бережливости, то виолончель никуда не уйдёт, ей ни для кого не жалко звука, просто он будет отличаться и однажды что-то порвётся или сломается. Но до тех пор, виолончель останется пусть не открытым все душой, но все же достаточно «благородным» и воспитанным собеседником, уважающим право другого. Такой для меня человек-виолончель.

 

У тебя много коллабораций, ты писала музыку для выставок, для кино. Когда у тебя появилось желание записать собственный альбом? Отличается ли процесс от твоих других проектов? С какими трудностями ты сталкивалась при записи/создании альбома?  Расскажи подробнее как ты записывала альбом и как переосмысляла виолончель

 

Я долгое время просто не верила, что могу записать целый альбом. И не понимала для чего это, как не для собственного самолюбия делать. А по такой причине очень не хотелось.

 

Я просто писала, писала, писала, постоянно, на всем что было под рукой и со всеми кто предлагал. Я понимала, что все это развивает и я проникаю в некую сущность, это как археологические раскопки, копаешь и находки складываешь. Перестал копать — никаких находок!

Создавать и записывать разные виолончельные заметки я начала почти сразу, как купила первую виолончель, на телефонный диктофон, и это было и памятками (чтобы не забыть) и путевыми маячками (чтобы развить какое-то движение). Это такое время до Аблетона. И конечно задолго до того как я познакомилась с современными композиторами, которые открыли мне другую галактику, где оказывается и правда можно всё!!!!




Мысль выпустить альбом отчетливо появилась только в мае 2019 года, на Параллельной резиденции. Там был такой момент, когда мы ставили с девочками друг другу свои треки. Я очень переживала, поэтому поставила первая, сказав, что мне нужно уходить, что у меня встреча важная. Но на самом деле это был страх. И я поставила, искусала себе все губы, раз 10 хотела перемотать или выключить, или извиниться, что там так долго всё... А девочки вдруг начали говорить, говорить, говорить и такие важные вещи, я не знаю, там всё перевернулось в моей голове. И я решила издать ЕР из 3 треков. На это у меня смелости набралось, но на целый альбом, конечно, нет. Это случилось не в тот вечер. Это был долгий путь в 6 месяцев, в результате которого я призналась себе, что в ЕР я не укладываюсь, да и незачем.


Сложностей в работе с материалом ... Сложно сказать про сложности, когда ты изначально идёшь под этим флагом. Сложности с аудио-техникой возможно, но треки Kirche и Dorf записаны на оооочень очень плохой звукосниматель за 500 рублей, а Hellas вообще на петличку, которая каким-то чудом в тот день записала то, что мне срочно нужно было зафиксировать. Вообще наверное это ключевое. Я просто фиксирую. Я беру виолончель и передаю ей возможность и право звучать за меня.


Например, известный многим факт, что kaldera — трек, который я записала за 2 часа, когда собиралась на свидание. Меня прямо разрывало от внутренних переживаний, паники. Все это я отдала озвучить виолончели.


 


Но это был не первый мой эксперимент такого рода. Это был уже даже не эксперимент: я точно понимала, что я делаю и почему. У меня не было возможности отложить это на следующий день, это нужно было сделать именно в тот момент.


При первом прослушивании кажется, что преобладает меланхоличное настроение —- расскажи, что ты переживала на момент написания альбома?


Так как он о любви, то конечно в нем очень много разных оттенков меланхолии. В детстве и подростковом возрасте все считали, что я холерик. Возможно, я просто очень неспокойный меланхолик.


У треков есть подсказки в названиях: они как раз о том, что я переживала, где ментально находилась когда, записывала.


Я абсолютно уверена, что чувство — это место, такое внутреннее «где-то», оно часто не там, где ты физически. Вот есть же фразы «я живу в каком-то аду», приходишь в гости, а там дом как дом. Или «я в огне», «ты мой ангел», тоже, это какое-то внутреннее, но продиктовано восприятием.


Сейчас мне приходит в сравнение фильм «Бразилия». 


Ты участвовала в Параллельной резиденции -— это как-то помогло тебе с альбомом? Расскажи немного про свой опыт участия в резиденциях — ты ведь еще участвовала в академии для молодых композиторов. Как это помогает в творческом плане?


Участие в резиденциях — ключевой момент развития. Каждый раз это какой-то переход.


В академии молодых композиторов, как композитор я была самой молодой, а как участник почти самой взрослой. Тоже челлендж. Вообще способность впускать новое, открыто контактировать, не ставя границ и не защищаясь, очень важное качество. В академии я получила очень важный опыт общения и поддержки как с другими молодыми композиторами из разных стран, так и с преподавателями, известными композиторами и все очень разные. Там я получила первые отзывы, и это стало толчком к переосмыслению работы над всем материалом, который уже был и над тем, что появился после.


Параллельная резиденция это семья. Именно там я ощутила в себе внутренний импульс и уверенность, что как женщина, я могу ничуть не меньше, чем кто-либо еще, независимо от возраста, национальности, вероисповедания и предпочтений в еде. Я в первую очередь композитор, музыкант, и то, что я делаю, возможно, очень необходимо кому-то, пусть даже одному человеку. Но я не имею никакого права из-за страха и неуверенности лишать его возможности услышать ту музыку, которая возможно сегодня поможет ему и даст сил.


Расскажи подробнее как и почему встреча с Тимом Аминовым (электронный музыкант, продюсер) открыла для тебя мир электронной музыки? Повлияло ли это на то, как ты играешь и извлекаешь звук из виолончели?  


Мой друг однажды написал Тиму сообщение в соцсетях «у меня подруга играет на виолончели, хочет с тобой поработать». А Тим ответил, что как раз ищет виолончелиста.


Это была моя самая первая коллаборация! Виолончель должна была очень аккуратно вплетаться в музыку, и я не представляла тогда, как это сделать. Тим очень мягок и тактичен, он больше был похож на учителя, направляя к точному и нужному материалу. С ним я получила опыт работы на студии звукозаписи HUMAN RECORDS и познакомилась с Серёжей Пушкиным (betelgeize), который впоследствии помог мне записать свои первые, самые первые идеи как раз в Аблетон. Он рассказал, что такое эквалайзер, компрессия, дилэй, а также, что моя музыка не должна быть квадратной, и мне не стоит загонять себя в рамки известного и привычного материала.




У тебя также есть коллаборация с электронным музыкантом ANSV и ее новым проектом Caotica — как вы познакомились и почему решили вместе что-то начать делать? Планируете ли вы продолжать что-то вместе писать?


Недавно мы как раз решили вспомнить, как мы начали общаться и почему Аня мне однажды написала. Так и не вспомнили. Она где-то услышала что-то и решила написать. Это случилось 1.5 года назад, после чего возникла долгая почти годичная пауза, но она была важной — мы за это время сильно выросли. Все это время мы были незнакомы лично. Я даже не знала, как она выглядит, мы просто обменивались материалом. Впервые мы встретились с Аней, когда наш первый трек был уже готов, перед фестивалем Fields, для живой репетиции. Сейчас это большой проект, о котором я думаю достаточно скоро мы вместе расскажем.


Я считаю очень важным не бояться писать другим музыкантам, создавать коллаборации, обмениваться знаниями, просто дружить, поддерживать друг друга.


Так же у меня сейчас совместные проекты с Сашей Виноградовой и молодым диджеем из России который живет в Австрии. Скоро эта музыка появится в доступе, работа над альбомами почти завершена, и они очень разные.


У музыки нет границ, и для ее создания не обязательно находиться в одном физическом пространстве, важно чтобы между вами было ваше личное внутреннее «где-то» то самое «somewhere» — в нем и заключается главный источник и связь


Caotica with Alina Anufrienko – Zero-G
Текст:
Поделиться в Facebook Поделиться в Twitter
Читайте
также:
Микс
17.05.2020
Образование
30.10.2019
Интервью
22.08.2019
«Между мной и другими музыкантами есть небольшая разница: я не считаю себя музыкантом, я — коммуникатор»
e-mail:
при поддержке